Жизнь во всем ее великолепии, во всех ее удовольствиях – стремительная, яркая, настоящая и свободная. Маршал Мариан Кросс был жаден до такой жизни. Жаден до неподчинения, жаден до зависимости. И это была жадность от рождения, с пеленок въевшаяся ему в кровь. В кровь Аллена навсегда въелось другое – жадность до справедливости, желание очистить и спасти мир. И эта была другая жадность: она кидала его на передовые, ставила под сомнение его преданность делу и Ордену, заставляла друзей десятки раз ходить на поминальную службу. И пусть Аллен Уолкер и Мариан Кросс дуэтом заявляли, что они ни капельки не похожи друг на друга, в скором времени совершенно все в Ордене сошлись в мнении, что жадность – какая она ни была бы – сделала их по сути одинокими эгоистами.
Жизнь во всем ее великолепии, во всех ее удовольствиях – стремительная, яркая, настоящая и свободная. Маршал Мариан Кросс был жаден до такой жизни. Жаден до неподчинения, жаден до зависимости. И это была жадность от рождения, с пеленок въевшаяся ему в кровь.
В кровь Аллена навсегда въелось другое – жадность до справедливости, желание очистить и спасти мир. И эта была другая жадность: она кидала его на передовые, ставила под сомнение его преданность делу и Ордену, заставляла друзей десятки раз ходить на поминальную службу.
И пусть Аллен Уолкер и Мариан Кросс дуэтом заявляли, что они ни капельки не похожи друг на друга, в скором времени совершенно все в Ордене сошлись в мнении, что жадность – какая она ни была бы – сделала их по сути одинокими эгоистами.
читатель
автор
заказчик
^0^
автор